За рулём я больше 25 лет, проехал свыше полумиллиона километров, совершил несколько сотен парашютных прыжков и был уверен, что умею действовать в сложных ситуациях. Пока не попал на курсы контраварийного вождения. Там выяснилось неприятное: большая часть моего предыдущего опыта в экстремальной ситуации не помогает, а иногда откровенно мешает. Организм автоматически делает именно то, что делать не нужно. Уголовное преследование устроено очень похоже. Успешные бизнесмены, программисты, инженеры и учёные внезапно оказываются в мире, где привычные навыки, откровенность, инициативность и уверенность в себе могут работать против них. А люди, с которыми они сталкиваются, профессионально занимаются уголовным процессом много лет. Почему жизненный опыт иногда становится ловушкой? Чем уголовное дело похоже на автомобильный занос? И почему самые успешные дела адвоката часто вообще не доходят до суда? Об этом моя новая публикация.

Участие адвоката в деле с государственной тайной связано не только с изучением секретных материалов. Ограничение выезда за границу на срок до пяти лет, сдача паспорта на хранение, согласование зарубежных поездок, запрет на использование телефона и диктофона, работа с учтёнными тетрадями, режимные помещения, виброакустическое зашумление и другие ограничения способны существенно повлиять на организацию защиты. В публикации рассматриваются малоизвестные практические последствия участия защитника в уголовных делах, содержащих сведения под грифами «секретно» и «совершенно секретно», а также проблемы, с которыми адвокат сталкивается уже после получения доступа к таким материалам. Потому что работа по делам о гостайне начинается не там, где заканчивается УПК РФ. Она начинается там, где появляются режимные требования, о существовании которых большинство юристов до первого такого дела даже не подозревает.

Года два назад нашел меня здесь, на Праворубе человек. Искал адвоката, специализирующегося на защите по уголовному делу, отягощенной режимом государственной тайной. Живет от меня далеко, дело длится уже давно, непосредственно привлечь меня к защите он уже не может – слегка поиздержался. Я-то, конечн...

Вот мы сидим тут, коллеги адвокаты и не в курсе, что в достаточной простом пункте 2 статьи 217 УПК все не так, как мы раньше думали. Хорошо, что есть еще товарищи из прокуратуры, которые нам открыли глаза. Фраза из апелляционного представления на постановление суда  по жалобе в порядке ст. 125 УПК... Документ прекрасен весь, но публиковать весь не могу. Впрочем, может, потом и опубликую статейку. Пока не удержусь от цитаты: В связи с указанным нельзя согласиться с выводом суда, что вынесенное следователем по заявленному ХХХХХХ ходатайству постановление нарушает право заявителя на защиту от предъявленного обвинения, поскольку для последнего и его защитника в режимно-секретном подразделении военного следственного управления СК России по ВВО заведены тетради, выдаваемые им под роспись для производства выписок в ходе ознакомления с материалами дела.