В адвокатской практике бывают обращения, которые на первый взгляд выглядят как смесь уголовного дела, международной политики, разведромантики, личной паники и переписки в социальных сетях. То есть как обычная человеческая попытка решить сложную правовую проблему всеми доступным кнопками сразу

За рулём я больше 25 лет, проехал свыше полумиллиона километров, совершил несколько сотен парашютных прыжков и был уверен, что умею действовать в сложных ситуациях. Пока не попал на курсы контраварийного вождения. Там выяснилось неприятное: большая часть моего предыдущего опыта в экстремальной ситуации не помогает, а иногда откровенно мешает. Организм автоматически делает именно то, что делать не нужно. Уголовное преследование устроено очень похоже. Успешные бизнесмены, программисты, инженеры и учёные внезапно оказываются в мире, где привычные навыки, откровенность, инициативность и уверенность в себе могут работать против них. А люди, с которыми они сталкиваются, профессионально занимаются уголовным процессом много лет. Почему жизненный опыт иногда становится ловушкой? Чем уголовное дело похоже на автомобильный занос? И почему самые успешные дела адвоката часто вообще не доходят до суда? Об этом моя новая публикация.

История о том, как опера нашли древний акваланг, военные вспомнили детство, шашлык победил технику безопасности, а один спецназовец проверил на себе, действительно ли Бог бережёт пьяных дураков.

Участие адвоката в деле с государственной тайной связано не только с изучением секретных материалов. Ограничение выезда за границу на срок до пяти лет, сдача паспорта на хранение, согласование зарубежных поездок, запрет на использование телефона и диктофона, работа с учтёнными тетрадями, режимные помещения, виброакустическое зашумление и другие ограничения способны существенно повлиять на организацию защиты. В публикации рассматриваются малоизвестные практические последствия участия защитника в уголовных делах, содержащих сведения под грифами «секретно» и «совершенно секретно», а также проблемы, с которыми адвокат сталкивается уже после получения доступа к таким материалам. Потому что работа по делам о гостайне начинается не там, где заканчивается УПК РФ. Она начинается там, где появляются режимные требования, о существовании которых большинство юристов до первого такого дела даже не подозревает.

Поводом для этого текста стала, казалось бы, частная тема: должен ли адвокат пожимать руку своему подзащитному.Один из коллег написал, что жмёт руку подзащитным независимо от содеянного и от того, есть между ними решётка или нет. Для него это знак уважения к человеку и моральная поддержка того, кто ...

Искусственный интеллект давно среди нас. Коллеги используют его для черновиков, структуры позиции, комментариев и даже процессуальных документов. Все чаще нам приносят или присылают наши доверители документы, которые выглядят внешне убедительно, но содержат явные нелепые утверждения и аргументы.

Коллега спросил: «Как Вы так далеко от первой специальности оказались?» , когда я ему начал про котов Шрёдингера, чёрные дыры и геометрию Лобачевского. А потом нахлынуло: военная служба, секретные компьютеры, газорезка с украденными баллонами, дворник на кладбище, экономика за иностранные деньги и юрфак — с тремя бутылками водки и мартини в архиве. Спойлер: никуда я не уходил. Просто перешёл в четырёхмерное пространство и сделал проекцию тессеракта на плоскость УПК. Читать — с чувством юмора и без гарантии сохранения рассудка.

Уважаемый Сергей Валерьевич поднял интереснейший вопрос в своей публикации «Байки тюремных «юристов». Достоверна ли информация, распространяемая в местах лишения свободы — СИЗО, ИК? » — «ложные ожидания — это благо, потому что они помогают пережить определённый непростой этап жизни, или зло»? В обсуждениях мнения коллег, насколько я понял, разделились. Позволю себе немного углубиться в эту тему.  Уважаемый Сергей Валерьевич очень точно описал «питательную среду» для тюремных баек: надежда, информационный голод, скука, некомфортная обстановка. Я бы добавил к этому ещё один важный механизм, который объясняет, почему даже в целом адекватные люди начинают верить в откровенные небылицы. Речь идёт об иллюзии благоприятного исхода  — когнитивном искажении, которое в условиях СИЗО многократно усиливается. Вот как это работает. Человек оказывается в изоляции. Стресс зашкаливает, будущее туманно, контроля над ситуацией почти нет. В этой точке мозг включает защитный механизм: он начинает активно