Заказ лекарства за границей ещё не означает, что уголовно-правовая оценка сводится к простой формуле: «вещество в списке — значит контрабанда». И рецепт врача тоже не всегда решает проблему автоматически. На примере прегабалина разберу, что именно должен доказывать обвинитель по ст. 226.1 УК РФ, какое значение имеют медицинские документы, умысел и способ ввоза, и почему первая реакция на встречу с сотрудниками таможни не должна начинаться с подробного чистосердечного признания.

«Признайтесь, и всё закончится быстрее» — одна из самых распространённых фраз, которую слышит человек, оказавшийся под уголовным преследованием. Но всегда ли признание сокращает дело? В сложных уголовных делах оно может стать не финальной точкой, а новым этапом расследования: открыть дополнительные эпизоды, изменить положение других участников и помочь следствию связать разрозненные доказательства в единую обвинительную конструкцию. О том, почему вопрос «признаваться или не признавать?» гораздо сложнее, чем кажется.

В адвокатской практике бывают обращения, которые на первый взгляд выглядят как смесь уголовного дела, международной политики, разведромантики, личной паники и переписки в социальных сетях. То есть как обычная человеческая попытка решить сложную правовую проблему всеми доступным кнопками сразу

Поводом для этого текста стала, казалось бы, частная тема: должен ли адвокат пожимать руку своему подзащитному.Один из коллег написал, что жмёт руку подзащитным независимо от содеянного и от того, есть между ними решётка или нет. Для него это знак уважения к человеку и моральная поддержка того, кто ...

Уважаемый Сергей Валерьевич поднял интереснейший вопрос в своей публикации «Байки тюремных «юристов». Достоверна ли информация, распространяемая в местах лишения свободы — СИЗО, ИК? » — «ложные ожидания — это благо, потому что они помогают пережить определённый непростой этап жизни, или зло»? В обсуждениях мнения коллег, насколько я понял, разделились. Позволю себе немного углубиться в эту тему.  Уважаемый Сергей Валерьевич очень точно описал «питательную среду» для тюремных баек: надежда, информационный голод, скука, некомфортная обстановка. Я бы добавил к этому ещё один важный механизм, который объясняет, почему даже в целом адекватные люди начинают верить в откровенные небылицы. Речь идёт об иллюзии благоприятного исхода  — когнитивном искажении, которое в условиях СИЗО многократно усиливается. Вот как это работает. Человек оказывается в изоляции. Стресс зашкаливает, будущее туманно, контроля над ситуацией почти нет. В этой точке мозг включает защитный механизм: он начинает активно

Вместо введенияЗвонит телефон. Человек просит срочную консультацию. Голос убитый, но вежливый: поздоровался, извинился за беспокойство. Подробности дел я по телефону не обсуждаю — мало ли. Но хоть что-то понять надо: возможно, это вообще не моя специализация.Спрашиваю первым делом: откуда вы про мен...

В изоляции легко ошибиться: тревога, одиночество и постоянное «пережёвывание» событий создают иллюзию, что ваши слова убедят суд. На деле же несогласованные с защитником тексты разрушают линию защиты, звучат как отсутствие раскаяния или даже как обвинение против самого подсудимого. Суд воспринимает это не как «правду», а как подтверждение обвинения.

Некоторые публикации на нашем сайте натолкнули меня на написание этой публикации - в помощь молодым адвокатам.

Заинтересовала меня статья уважаемого адвоката Василия Борисовича Лапузина.И решил я поискать немного больше информации о происходящем. Борьба за власть в адвокатских палатах мне не интересна, а вот небольшое «расширение» прав адвокатов была бы кстати.Особенно вот эта фраза: «Также Минюст России пре...