Почему жизненный опыт иногда мешает защите по уголовному делу

Валим боком.

За рулём я уже больше двадцати пяти лет. Общий пробег давно перевалил за полмиллиона километров. Были дальние поездки, сложные маршруты, разные автомобили, разные дорожные условия.

Кроме того, за плечами несколько сотен парашютных прыжков. То есть на отсутствие опыта, скорости реакции, координации движений или способности действовать в стрессовой ситуации жаловаться вроде бы не приходится.

Несколько лет назад я прошёл курс контраварийного вождения на автодроме ФСО в Купавне. Потом ещё один курс, посвящённый управлению автомобилем в заносе и на скользких покрытиях.

И неожиданно выяснилась неприятная вещь.

Большая часть моего предыдущего водительского опыта в экстремальной ситуации либо бесполезна, либо откровенно вредна.

Когда автомобиль начинает скользить, организм реагирует автоматически. Нога сама нажимает тормоз. А тормозить нельзя. Нога сама снимается с педали газа. А иногда газ, наоборот, нужно добавить. Смотришь на препятствие. А смотреть нужно туда, куда хочешь попасть. Руки сами резко крутят руль. А работать рулём нужно точно и аккуратно.

Причём все эти ошибки совершаются не потому, что водитель глупый. Наоборот. Они совершаются именно потому, что предыдущий опыт десятилетиями закреплял другие модели поведения.

Инструктор объясняет упражнение, показывает, сам проезжает нужную траекторию легко, красиво и почти незаметно для наблюдателя. Со стороны кажется, что повторить это элементарно. А потом за руль садишься ты. И внезапно оказывается, что тело живёт своей жизнью. Руки делают не то. Ноги нажимают не туда. Глаза смотрят не на то. Автомобиль едет не туда.

И только потом начинаешь понимать, насколько сильно экстремальная ситуация отличается от обычной эксплуатации автомобиля.

Уголовное преследование устроено примерно так же

Большинство моих доверителей являются вполне успешными людьми. Бизнесменами, руководителями, программистами, специалистами по информационной безопасности, инженерами, учёными. Людьми, которые привыкли решать сложные задачи и добиваться результатов.

Они не глупее следователей. Часто значительно умнее. Но проблема заключается не в интеллекте.

Проблема заключается в том, что они внезапно попадают в совершенно другой мир.

Я обычно сразу говорю своим доверителям: «Вы попали в среду, правила которой вам неизвестны. Здесь привычные реакции могут причинить вред. Здесь слова означают не совсем то, что означали вчера. Здесь жизненный опыт может не помочь, а помешать».

В обычной жизни человек сталкивается с проблемой и пытается её объяснить. В уголовном процессе именно эта привычка зачастую становится источником дополнительных проблем.

В обычной жизни откровенность считается достоинством. В уголовном процессе избыточная откровенность нередко становится доказательством обвинения. В обычной жизни человек стремится рассказать всё максимально подробно и доступно. В уголовном деле иногда полезнее рассказать значительно меньше.

В обычной жизни инициатива приветствуется. В уголовном процессе инициатива иногда напоминает попытку самостоятельно разобрать авиадвигатель во время полёта.

Я регулярно слышу примерно одни и те же аргументы: «Что такого может адвокат, чего не могу я?», «Если понадобится, я за ночь выучу УПК», «Я не дурак», «Я доктор наук», «Я успешный предприниматель», «Я ведущий специалист в своей области», «Я прекрасно понимаю людей», «Я сам объясню следователю, как всё было».

Есть одна особенность уголовного процесса, которую многие понимают слишком поздно
В обычной жизни длительный откровенный разговор обычно помогает людям лучше понять друг друга. В уголовном процессе это работает несколько иначе

Человек несколько часов беседует со следователем. Следователь внимательно слушает, кивает, уточняет детали, проявляет понимание, интересуется обстоятельствами жизни, мотивами поступков, отношением к произошедшему. Человеку начинает казаться, что его действительно поняли. Что он всё объяснил. Что его позиция услышана.

А потом эта многочасовая доверительная беседа внезапно превращается в несколько абзацев протокола допроса.

И самое интересное, что слова там действительно ваши. Всё честно. Никто ничего не придумал. Просто немного изменён порядок изложения. Немного смещены акценты. Немного сокращён контекст. Где-то убраны пояснения. Где-то исчезли оговорки. Где-то пропали слова, которые казались вам важными.

И в результате вместо большой и сложной картины остаётся несколько формулировок, которые начинают жить собственной процессуальной жизнью. Причём зачастую уже независимо от того, что именно вы хотели сказать.

В этот момент многие впервые понимают разницу между разговором, допросом и доказательством

Потому что доказательством становится не то, что вы имели в виду. И даже не то, что вы помните спустя месяц. Доказательством становится то, что оказалось зафиксировано в материалах дела. Именно поэтому опытный адвокат очень часто тратит больше времени не на подготовку доверителя к разговору, а на объяснение того, какие разговоры вообще не стоит начинать.

Проблема в том, что фигурант уголовного дела сталкивается не с обычными людьми. Он сталкивается со специалистами: с оперативными сотрудниками, следователями, прокурорами, судьями.

Это люди, которые годами занимаются именно уголовным процессом. Они работают в этой среде ежедневно. Они знают её правила. Они знают типовые ошибки. Они знают типовые реакции. Они знают, как ведут себя люди, впервые попавшие под уголовное преследование.

Это примерно как выйти на боксёрский ринг после часовой консультации с Константином Цзю. Или сесть играть концерт после беседы с Ростроповичем. Или посмотреть пару роликов про дрифт и решить, что теперь способен уверенно проходить повороты боком на льду.

Нет.

Так это не работает, как говорит моя дочь

Для этого нужна практика. Опыт. Подготовка.

А уголовное дело обладает одной неприятной особенностью. Если водитель может пройти курс контраварийного вождения на автодроме, а парашютист может учиться в рамках программы AFF, то курса учебного уголовного преследования не существует.

Нельзя немного потренироваться. Нельзя безопасно попробовать. Нельзя пару раз ошибиться для приобретения опыта.

Уголовное дело либо есть, либо его нет.

Слова «развалить уголовное дело» любят люди, которые никогда не видели уголовных дел. Люди, которые их видели, обычно предпочитают, чтобы дело вообще не дошло до той стадии, когда его приходится разваливать.

Поэтому, когда человек впервые оказывается внутри уголовного процесса, он обычно реагирует так же, как водитель в неожиданном заносе. Инстинктивно. Привычно. Автоматически. И очень часто неправильно

В этот момент ему нужен не человек, который знает текст УПК наизусть.

Ему нужен человек, который уже много раз бывал в таких заносах. Который знает, когда нужно тормозить, а когда нельзя. Когда нужно говорить, а когда лучше молчать. Когда нужно действовать активно, а когда полезнее вообще ничего не делать.

Поэтому если когда-нибудь судьба решит устроить вам экстремальное упражнение под названием «уголовное преследование», не переоценивайте свой жизненный опыт. Возможно, именно он сделал вас успешным человеком. Но это ещё не означает, что он поможет вам правильно пройти этот поворот.

А некоторые повороты в жизни лучше проходить не в одиночку. Даже если очень хочется валить боком и вы думаете, что это просто.

Есть ещё одна мысль, которую не всегда понимают люди, никогда не сталкивавшиеся с уголовным преследованием. Они часто оценивают работу адвоката по тому, что видят со стороны: яркие выступления в суде, многочасовые допросы, жалобы, ходатайства, апелляции и кассации. То есть по тому, что уже произошло.

Примерно как оценивают мастерство водителя по тому, как он выходит из заноса.

Но лучший результат контраварийного вождения вовсе не красивый выход из заноса. Лучший результат — вообще в этот занос не попасть.

С уголовными делами всё очень похоже

Мои самые успешные дела обычно именно те, которые до суда не дошли. Где удалось вовремя промолчать. Где удалось не совершить ошибку. Где удалось не дать делу развиться по худшему сценарию. Где удалось правильно пройти опасный участок ещё до того, как автомобиль окончательно потерял управление.

Проблема лишь в том, что такой результат со стороны выглядит скучно. Нет эффектных речей. Нет драматических судебных заседаний. Нет красивого финала под аплодисменты публики. Просто человек продолжает жить своей обычной жизнью.

Но если задуматься, именно ради этого всё обычно и затевается.

И да, почти всегда в какой-то момент звучит ещё одна фраза: «На адвоката сейчас денег нет»

Удивительно, но лишних денег на адвоката нет ни у кого. Ни у студента. Ни у программиста. Ни у владельца бизнеса. Ни у человека, который ещё вчера ездил на очень дорогом автомобиле, жил в хорошей квартире и был абсолютно уверен в своём финансовом будущем.

Проблема в том, что уголовное преследование обладает удивительным свойством мгновенно менять финансовую реальность. Вчера человек был успешным предпринимателем. Сегодня счета заблокированы, документы изъяты, техника изъята, наличные изъяты, а бизнес внезапно прекрасно работает без его участия, и никто вашу долю в этом бизнесу уже не считает вашей. 

Вчера вокруг было много друзей, партнёров и единомышленников. Сегодня часть из них не отвечает на звонки. Часть внезапно ничего не помнит. Часть вспоминает удивительные подробности, о которых раньше никогда не говорили. А некоторые начинают активно объяснять следователю, что именно вы были главным организатором всех событий.

Вчера были активы. Сегодня выясняется, что они арестованы, находятся в споре, обременены или вообще оформлены не совсем так, как казалось раньше.

Уголовное дело вообще очень быстро отделяет реальность от иллюзий

Именно поэтому фраза «сэкономлю на адвокате» обычно напоминает решение отказаться от страховки после того, как автомобиль уже начал уходить в занос. Технически возможно. Но момент для экономии выбран не самый удачный.

За свою практику я ещё не встречал человека, который жалел бы о деньгах, потраченных на хорошую защиту в начале уголовного дела. Зато встречал немало тех, кто жалел о деньгах, которые решил сэкономить.

И в качестве заключения немного рекламы.

Под термином «скид-эффект» от английского skid — занос, скольжение — чаще всего понимают курс контраварийного или экстремального вождения. Такие занятия обучают безопасному поведению на скользкой дороге и выходу из критических ситуаций.

Программа обычно включает изучение физики заноса, управление скольжением, экстренное торможение, объезд препятствий и скоростное маневрирование без потери контроля над автомобилем.

Этот курс я прошёл в компании «Питер-Драйв». Крайне рекомендую: отличные инструкторы Назар и Павел. Хоть у меня и мало что получилось, но ребята очень доступно проводят заезды, действительно профессионалы не только в вождении, но и в преподавании.

Материально-техническая база обучения великолепная: автотехника отличная, BMW с очень мощным двигателем. Очень умелая девушка-администратор Ирина легко организовала мне этот курс и быстро решила некоторые разногласия.

Оплата курса подразумевала согласие с условиями договора-оферты, опубликованного на их сайте. Разумеется, в силу профессиональной деформации я не мог подписаться под ним без нескольких уточнений. Но очень быстро пришли к компромиссу.

Послесловие

За время обсуждения этой публикации мне довелось поспорить с коллегами, получить поддержку коллег, выслушать критику коллег и в очередной раз убедиться, что уголовный процесс способен вызывать ожесточённые дискуссии даже среди людей, которые много лет работают по одну сторону баррикад.

И это, пожалуй, хорошо.

Потому что отсутствие споров в профессиональной среде обычно означает не достижение истины, а потерю интереса к её поиску.

Любопытно, что в ходе обсуждения обнаружилась закономерность.

Одни коллеги говорили о том, как должен действовать защитник.

Другие — о том, почему человеку не стоит самостоятельно экспериментировать с уголовным процессом.

На первый взгляд это разные позиции.

На самом деле они прекрасно дополняют друг друга.

Хороший адвокат не нужен потому, что человек обязательно виновен.

И не потому, что следствие обязательно неправо.

Он нужен потому, что уголовный процесс представляет собой сложную профессиональную среду со своими правилами, логикой и последствиями.

Именно поэтому жизненный опыт, здравый смысл и искреннее желание всё объяснить далеко не всегда приводят к желаемому результату. Иногда наоборот.

Если эта публикация заставила хотя бы нескольких читателей внимательнее относиться к собственным словам, процессуальным документам и советам случайных доброжелателей, значит она была написана не зря.

Что касается нашей дискуссии, то её результат мне представляется вполне достойным.

Аргументы высказаны.

Возражения услышаны.

Позиции уточнены.

Стороны остались при своих убеждениях.

А читатели получили возможность увидеть проблему сразу с нескольких точек зрения.

Для профессионального сообщества это, наверное, и есть лучший возможный итог.

Всем коллегам, принявшим участие в обсуждении, искренняя благодарность.