Как опера Жака-Ива Кусто изображали или скуба-дайвинг моих друзей

Бог бережёт пьяных дураков. Отчёт о проверке гипотезы

Раз уж зашел разговор про моих приятелей из среды военных и сотрудников правоохранительных органов. Как я уже писал, среди близких друзей у меня почему-то не оказалось ни балетмейстеров, ни дирижёров, ни даже прокуроров. Зато военных и оперов всегда было в избытке.

Так вот, расскажу одну историю трехсотлетней давности. Когда мы были молоды и красивы. Сейчас мы просто красивы.

В результате каких-то оперативных мероприятий попал в руки моих приятелей-оперов совершенно древний акваланг АВМ-1М. В нагрузку к нему шел сухой водолазный костюм. История комплекта была достойна музейной экспозиции.

Сначала его много лет назад утащил со службы какой-то мичман.

Потом украли уже у самого мичмана из вскрытого гаража. Кражу раскрыли и похищенное изъяли. Акваланг был сдан в металлолом. Его изъяли тоже.

Так похищенное имущество попало в милицию, а бывший владелец забирать его не стал, потому что хлам.

И действительно хлам.

Резина пересохла и потрескалась, баллоны выглядели так, словно последний раз проходили освидетельствование при Николае II, а весь аппарат был покрыт несколькими слоями краски, нанесёнными кисточкой в разные исторические эпохи.

Но чем военные отличаются от детей?

Член побольше, ума поменьше, а автомат настоящий. Поэтому первым делом компания помчалась на спасательную станцию забивать баллоны воздухом.

Спасатель посмотрел на этот антиквариат без всякого энтузиазма. Однако опера народ разговорчивый. Уболтали. Он даже отрегулировал аквамат. Правда, воздухом заправил не полностью.

— Баллоны у вас проверку проходили лет триста назад, судя по клеймам. Вдруг рванут.

После чего взял честное слово, что никто ни при каких обстоятельствах не полезет под воду, выпил принесённую операми бутылку водки и отдал им оборудование.

Молился ли он после этого, не знаю. Меня там не было.

Опера же честно заверили:

— Да ты что! Мы не сумасшедшие. Чисто для следственного эксперимента.

После чего немедленно поехали покупать водку и мясо для шашлыка.

Заодно вызвали меня и ещё нескольких общих друзей.

Меня — потому что я хоть немного понимал в водолазном деле.

Остальных — потому что пьянка без компании называется алкоголизмом, а с компанией — мероприятием. Для них — оперативным. Разведбеседа называется.

Поехать я тогда не смог. Был ещё женат, а семейная жизнь заметно ограничивает внезапные порывы к приключениям.

На прощание сказал:

— Делайте что хотите, только не лезьте под воду.

И спросил:

— А груза у вас есть?

— Какие груза?

Оказалось, сама идея о том, что для погружения нужны специальные свинцовые грузы, стала для них неожиданным открытием.

Поэтому быстро нашли ремень и несколько блинов от штанги.

Дальше уже с их слов.

Приехали на старый песчаный карьер. Выпили по стакану водки. Закусили чем придётся.

Назначили добровольца-испытателя. Напялили на него костюм. Примотали ремнём блины.

Накатили ещё. Надели акваланг. Всунули загубник.

И отправили в воду. С берега наблюдали с живым интересом.

Поначалу испытатель плавал на поверхности. Воздуха в сухом костюме было много, погружаться не получалось. Зато выглядел почти как Жак-Ив Кусто. Ласт, правда, не было, поэтому грёб руками.

Разочарованная публика переключилась на шашлыки. Тем временем воздух из костюма постепенно вышел. Погружаться стало легче.

Метр глубины.

Два.

Три.

Тут начали болеть уши.

О том, что давление нужно выравнивать продуванием, доброволец не знал.

Кроме того, выяснилось, что плавать в старом акваланге, без подготовки и после нескольких стаканов водки, довольно утомительно. Причём усталость наступает внезапно.

А уплыл он уже далеко. И акваланг с блинами заметно тянут на дно. Стемнело. Вода была холодная.

Снять грузы самостоятельно в темноте оказалось непросто. Разобраться с аквалангом тоже. Его надевали шестеро человек одновременно, а сам он в тот момент держал стакан.

И тут водолаз понял, что пора бы его спасать. Иначе ведь утонет. Собрав остатки сил, он всплыл и замахал руками в сторону берега.

На берегу весело помахали в ответ и выпили ещё по пятьдесят граммов.

Он вынырнул снова. Замахал ещё выразительнее.

Мол, спасайте, сволочи.

Но собутыльники были заняты содержательной беседой и ответили лишь приветственным жестом шампурами.

Мол, хорош баловаться, Ихтиандр, шашлык готов.

Стало ясно, что спасательная операция силами присутствующих не предусмотрена.

Другой человек, возможно, запаниковал бы. Но не этот. Хваленые морские котики Navy SEALs ему не годились в подметки. Это был командир группы спецназа и начальник группы подрывников, человек, который к тому моменту успел побывать во всех горячих точках, куда его успело занести государство.

Пришлось ему спасаться самостоятельно. Немного отдохнул на дне, экономно расходуя воздух.

После чего лёг на грунт и начал ползти к берегу, перебирая руками. В надежде, что берег находится именно в той стороне.

Бог был милостив. Он вообще бережёт дураков и пьяных. А пьяных дураков, похоже, бережёт особенно тщательно. Собственно, именно этим я до сих пор объясняю многие события собственной биографии. В конце концов наш испытатель выполз на берег.

Встать не мог. Поэтому лёжа начал матом объяснять присутствующим всё, что он про них думает.

Однако поднесённый стакан быстро вернул ему жизненные силы.

После этой истории я решил, что оставлять их одних с водолазным оборудованием больше нельзя. Поэтому в следующий раз погружался уже сам. 

Правда, подошёл к делу более ответственно: зачёт по легководолазной подготовке я сдавал.

Как, впрочем, и зачёт по ТРПЛ — тактическому руководству подводной лодки. До сих пор помню билет: «Маневрирование подводной лодки при попадании на минное поле».

Не знаю, зачем мне  мог пригодиться этот вопрос, но жизнь показывает, что никогда нельзя недооценивать степень полезности военного идиотизма.

Соблюдая технику безопасности, перед погружением я не ел. Не потому что был умнее остальных участников эксперимента. Просто знал про такую неприятную штуку, как рефлюкс.

Под водой гидростатическое давление сжимает живот, а положение тела способствует тому, что содержимое желудка начинает двигаться в направлении, прямо противоположном замыслу природы. В лучшем случае получится сильная изжога. В худшем — содержимое желудка окажется в дыхательных путях.

А кашлять с загубником во рту и несколькими метрами воды над головой — развлечение весьма специфическое.

Поэтому я водку не закусывал. На фоне остальных участников мероприятия это делало меня практически профессиональным водолазом.  На фото я с этим аквалангом. Ну и ласты уже где то нашли.

Впрочем, опыт показывал, что профессионализм и выживаемость далеко не всегда связаны между собой.

Например, спустя некоторое время мы поехали играть в пейнтбол вместе с жёнами.

И если вы думаете, что первым с поля вынесли какого-нибудь бухгалтера, адвоката или гражданского человека, то плохо знаете моих друзей. И наших жен.

Первым вынесли именно этого спецназовца. Причём почти сразу. Жена одного из нас хладнокровно застрелила его в голову из маркера. В незащищенную маской часть черепа.

Но это уже совсем другая история.